Опустеют базары, лишатся навычного труда руки неутомимых мастеров крестьянина, оторвав от кетменя или сохи, погонят ратником в поле, и пойдет волною только топот кованых копыт, да сабельный блеск, да пожары, да слезы полоняников на дорогах, да плач сирот по разоренным погостам А тогда наниче ся обратят долгие созидательные усилия покойных князей Ивана Калиты и Семена, скрепивших до времени ордынскою волею благополучие владимирского великого стола, и Руси вновь придет решать с кем она Как приморье устоять, уцелеть в сей гибельной круговерти Ибо уже стремятся литовские кони в ржании и лязге сабель в Подолию, к греческому морю. Князья Гедиминова дома, отбрасывая раз за разом татарские рати, захватывают, забирают под себя древнюю великую Киевскую Русь город за городом, волость за волостью а латинские попы меж тем деятельно хлопочут об обращении в католичество литовских язычников и вкупе завоеванных ими русичей.уже яснеет, что недалек день, отодвигаемый доднесь твердой рукою Семена Гордого, когда и с этой стороны тишину взорвет ярость ратной грозы и хлынут литовские всадники на земли Московии Вихрь кружит по миру, захватывая края.ежели поглядеть теперь на югозапад, то и там не узришь добра, ибо туркиосманы, проглотившие за полстолетия последние малоазийские владения ромейской империи, словно бы даже едва дождавшись гибели великого князя владимирского, что поддерживал русским серебром далекого Кантакузина, в том же 1353 году тигриным прыжком перемахивают проливы, начавши отсюда свой, гибельный для балканских государств, растянувшийся на столетия поход.этой беды никто не видит, не зрит, не постигает умом, ибо и Сербия и Болгария тратят силы в тщетной борьбе с умирающей Византией, не ведая о нависшей над ними грозе, не чуя близкой трагедии Косова поля Но и владимирской земле беда сия горше всякой иной, ибо с падением Цареграда духовное одиночество зримо обступает православную Русь, зажатую меж католическим и мусульманским мирами.не разделит ли она со временем судьбы Фракии, Болгарии, Сербии, Мореи, Армении, Имеретии и прочих стран Византийской ойкумены, разоренных, поруганных, на века утерявших государственную независимость свою Вихрь сотрясает мир, сталкивая Польшу и Венгрию с Литвой в борьбе за древний Галич вихрь уже обрушил Францию, первое государство западного мира, утратившее в битве при Креси 1346 г. честь своей армии, а вскоре, в сражении при Пуатье 1356 г где под стрелами английских йоменов побежит в панике огромное рыцарское войско и сам король Иоанн Добрый попадет в плен к англичанам, даже и независимость свою.там уже наступит такое, с чем не в силах будут совладать ни король, ни папа, засевший в Авиньоне, ни англичане, ни ополчения вольных городов, и уже не за горами Жакерия, разбойничьи походы вдоль и поперек Франции и резня, резня, резня, при которой любые усилия власти, любые заботы о грядущей судьбе государств та же помощь обреченному Константинополю станут дымом, химерою, несбыточною мечтою политиков и папских прелатов Вихрь рушит с трудами созданный и казавшийся еще недавно прочным мир, и только здесь, на Руси Владимирской, еще стоит, еще хранит себя неверная, грозно означенная неспокойно вздыбленными все ближе и ближе окраинами тишина I. НА МОСКВЕ Весной по Москве собирали вытаивавшие из сугробов трупы.
Черные, полуразложившиеся тела, застывшие в корчах, в которые бросала их зимою под вой метели черная смерть, были страшны. Откуда прибрел, харкая кровью, тот или иной селянин, нынче было никому не ведомо. Мертвецов хоронили безымянными, в общих скудельницах. Всех вместе и отпевали. Над Москвою, над Кремником тек непрестанный погребальный звон С оттепелью мор усилил вновь. Люди падали в церквах во время службы.както уже притупело у всех. Не было того, летошнего, темного ужаса. Не разбегались, не шарахали посторонь.
Отворачивая лица, подымали, выносили усопших. Каждый знал, ведал завтра возможет приспеть и его час.всетаки, когда летом в обезлюженной, пустынной Москве пронесся слух, что занемог старый тысяцкий Василий Протасьич, злая весть всколыхнула весь посад.
